Владимир Васильев: «Яхты – это фантастика!»

То, что фантастика бывает «парусной», известно не многим. Нашего человека в фантастике зовут Владимир Васильев. Он автор многих книг, среди которых и написанный в соавторстве с Сергеем Лукьяненко «Дневной дозор». И он же яхтсмен…






Беседовал Сергей Борисов

Владимир Васильев ждет нового парусного сезона с большим нетерпением, чем выхода очередной книги. Это его слова, мы ничего не придумываем, в общении с писателем-фантастом придумывать – занятие неблагодарное. Наше дело – вопросы задавать.

YR: Владимир, вы увлекались футболом, баскетболом и вдруг – парус! Как произошло это счастливое знакомство?

ВВ: Люди делятся примерно на две равные части: одни, впервые попав на борт яхты, какое-то время там находятся, потом сходят на берег и живут как прежде; другие «заболевают» навсегда, «заболевают» парусами, ветром и неиссякаемой тягой к странствиям. Я — из вторых. «Заболел» же я летом 1997 года, когда мой кум со своим приятелем затащили меня на борт «четвертьтонника», на котором они тогда часто ходили. Просто покататься вдоль набережных, попить известных напитков и все такое. Ничего особенного, а я… яхтанулся! На следующий год купил свою первую лодку – швертботик «Чингис». Когда-то это был «Финн», но его основательно переделали, соорудили рубку, а в каюте «Чингиса» могли разместиться четыре человека, хотя мы и впятером на нем как-то выходили. А когда катали девчонок и внезапно хлынул дождь, так на «Чингисе» 19 человек спрятались. Правда, швертбот стоял носом в берег, так что утонуть риска не было. Далеко на «Чингисе» мы не ходили, самое большое – на Волошскую косу, это примерно миль 25. А дальше ходить и не следовало, потому что «Чингис» был довольно стар. Как-то мы заполучили пробоину в днище, ремонт затянулся, и после его окончания швертбот получил новое имя «Карандаш». В начале 2000-х я уехал в Москву. Несколько лет «Чингис-Карандаш» простоял на берегу и порядком обветшал. Потом буквально за копейки у меня выкупил его один знакомый и забрал швертбот на лодочный причал. Но до ума не довел и «Карандаш» окончательно пришел в негодность. Не очень веселая история, но что поделать…

YR: А на чем сейчас ходите?

ВВ: «Синтия» — моя нынешняя лодка, это Dufour начала 80-х годов прошлого века, крепенький «француз» длиной 28 футов. Капитанит на ней мой давний приятель из Николаевского яхт-клуба, человек, во-первых, повидавший моря неизмеримо больше меня, а во-вторых, с руками в правильном месте.

YR: Вы как-то обмолвились, что учеба в школе давалась вам без труда. Да и потом, в училище… А как овладевали яхтенной наукой?

 ВВ: Да в общем и целом – так же, без надрыва и тупиков. Тут главное понять принцип и избегать ошибок. Гениальным рулевым меня не назовешь, я вряд ли сумею выжать из парусов и позиции стопроцентный максимум, но до цели мы доберемся. Вообще, жизнь показала, что и я, и капитан моей «Синтии» по натуре не гонщики, скорее уж туристы. А когда мы финишируем – сегодня или днем позже, не так уж и важно. Возможно, к этому нас подтолкнула недальновидная политика николаевской федерации, которая ставила нашу тяжелую и тихоходную лодку в одну группу с «вертолетами», которых мы видели только на старте. В результате сошла на нет даже та малая толика азарта, которая у нас имелась. Зато мы по-прежнему любим дальние переходы!

YR: В школе кеды и футбольная форма всегда лежали в вашем портфеле, а сейчас, будь у вас портфель, там, наверное, лежали бы яхтенные перчатки и антибликовые очки?

Читайте также  Эррол Флинн: за бортом Голливуда

ВВ: Если честно, у меня нет ни того, ни другого. Перчатками на яхте пользуюсь от случая к случаю, хватает и голых рук. А очки — обычные «хамелеоны», с диоптриями сообразно близорукости. И это лишний раз доказывает, что если я и фанат яхтинга, но не спортсмен. Может быть, и увы.

YR: Позвольте высказать предположение… В беседе с писателем вашего жанра фантастические допущения, наверное, даже уместны. Летом 1984 года вы поступали в Киевский институт инженеров гражданской авиации. В училище  получили специальность «регулировщик вычислительной аппаратуры». В армии занимались радиосвязью. Отсюда вывод: на яхте вы отвечаете за всю электронику. Все верно?

ВВ: Не совсем. С техникой я, конечно, дружу, но если нужно что-то припаять, то всегда находятся люди, которые сделают это лучше меня. Да и с электроникой у нас на «Синтии» на самом деле не густо: из навигационных приборов лишь компас и довольно старый GPS Garmin 172C. И знаете, хватает. Кстати, вот я сказал, что дружу с техникой. И это правда, но должен заметить, что обретению собственного опыта больше всего способствует постоянное общение с опытными яхтсменами.

YR: Яхтсмены – люди особенные?

ВВ: Я так скажу: все люди, которых можно назвать душевно здоровыми, особенные – и яхтсмены, и фантасты, и музыканты и, к примеру, нумизматы какие-нибудь. Если человек чем-нибудь по-настоящему увлечен, и это не криминал, не тупое заливание организма алкоголем, такой человек определенно живет не зря. Мир велик и разнообразен и в нем есть место миллионам дел и миллионам увлечений.

YR: На борту вы «командный» человек, или чем меньше людей на яхте, тем лучше?

ВВ: Я сторонник золотой середины: и чтобы на головах друг у друга не сидеть, и чтобы было кому вахту стоять. Четыре-пять человек – это предел для «Синтии». Меньше – свои сложности, больше – тесно, слишком много вещей валяются по всей яхте и пинаются из угла в угол, а сложить компактно их попросту негде. Поэтому очень хочется яхту футов на семь-десять длиннее.

YR: Здесь, пожалуйста, поподробнее…

ВВ: С удовольствием пересел на что-нибудь длиной, эдак, футов 35-38, хотя согласен и на 31. Dufour, Beneteau, Jeanneau или что-нибудь подобное. Увы, писательство перестало приносить адекватные деньги, а иных способов заработка я пока не изобрел. В одиночку такую покупку мне точно не осилить.

YR: Та же проблема с дальними плаваниями? Вы же в своей «литературной биографии» сами написали: «Мечта жизни — потоптать все континенты и искупаться во всех океанах».

ВВ: Я бы с удовольствием и через океан, и в кругосветку, но самостоятельно подготовить и осуществить такое плавание не потяну финансово, а другие путешественники к себе в компанию не зовут. Но если предложат, соглашусь не раздумывая. А вообще, конечно, хотелось бы иметь кеч метров 15-25 с неограниченным районом плавания. И — в путь, и обязательно с заходами на всякие экзотические острова, вроде Святой Елены, Питкэрна, Пасхи. Остается надеяться, что Стивен Спилберг или Джеймс Кэмерон внезапно возжелают снять фильм по одной из моих книг, и тогда я многое смогу себе позволить. Но я по мироощущению реалист и в подобную фантастику не верю.

YR: Кстати, о книгах… Нет ли у вас желания написать что-нибудь о парусе – не солнечном, не космическом, а настоящем? И о яхтах – не о межзвездном корабле «Карандаше», а о яхтах из нашего времени и нашего мира? Вы же владеете темой! И за сюжетом, надо думать, дело не станет.

Читайте также  Джон МакГрегор: одинокий джентльмен

ВВ: Искушаете? Вообще-то, о яхтинге я писал не раз, соответствующие эпизоды есть в «Технике Большого Киева», в «Волчьей натуре», да и не только там. А роман «Сокровище «Капудании» весь посвящен плаванию под парусами, правда, не без помощи магии. В настоящий момент я склонен думать, что, наоборот, не стоит мне совать яхты в каждый текст, потому что рискую нарваться на читательские отзывы в стиле «ну, вот, опять этот Васильев со своими яхтами».

YR: Тогда, может, Сергея Лукьяненко к парусу приобщите?

ВВ: Сергея я неоднократно приглашал к себе на яхту, но он патологически ленивый человек, да и привык к повышенному комфорту. С некоторых пор я перестал напоминать ему о яхтенных походах, хотя на борту «Чингиса» он все-таки однажды побывал. А вот других коллег у меня на борту перебывало довольно много — и в обычных походах, и в гонках: Дмитрий Казаков, Сергей Слюсаренко, Геннадий Карпов, Владимир Гусев, художник Владимир Бондарь (который, кстати, оформил много книг того же Лукьяненко), фотограф Александр Попов, в сети более известный как Russos, Дмитрий Ватолин, основатель сервера «Русская фантастика».

YR: Владимир, вы не только профессиональный писатель, но, можно сказать, и профессиональный читатель, поскольку читаете с 3 лет неизменно много и с удовольствием. Прежде всего, фантастику, и это понятно. А как насчет маринистики?

ВВ: Книги о плаваниях на яхтах мне как-то не попадались. Из путешествий читал, конечно, Тура Хейердала «Путешествие на «Кон-Тики». Причем книга эта попала ко мне случайно, купил на улице у какой-то бабули. В детстве много читал Станюковича, Новикова-Прибоя, Джозефа Конрада, Джека Лондона. Я вообще собирал «Морскую библиотеку», была такая книжная серия в СССР. Но море я любил и без этого. Я читал эти книги, потому что любил море, а не полюбил море, потому что читал книги о нем.

YR: Какие планы на этот год?

ВВ: Если вы о книгах, то писать, писать, писать. Если о яхтах, то, во-первых, хотим принять участие в регате Одесса-Батуми, а во-вторых, сходить к устью Дуная, там мы еще не бывали. Но вообще скажу, что каждый год и каждый раз в море выходишь, будто впервые.

YR: Но есть и памятные переходы…

ВВ: Памятен первый дальний поход на большой яхте. После моего «минитонника-швертбота» она не только казалась, она действительно была большой. Это был 251-й «Азимут», по длине он  чуть больше стандартной «чекухи», то бишь «четвертьтонника». Мы участвовали в традиционной «экологической регате». Обычно она начинается ночной гонкой — старт в 20.00, но стартовали мы почти в 9, и стартовали плохо, сразу  попали в хвост. И погода была соответствующая — ветер сильный, дождь. Пока не стемнело, было интересно, а как стемнело и ветер еще больше усилился, стало не до смеха. Появились первые выбывшие: кто-то потерял руль, кто-то сел на мель, да так, что народ в воду поулетал.Мы, по счастью, до финиша на траверзе Очакова добрались без особых приключений и даже умудрились финишировать восьмыми из 37 яхт. На следующий день, к Кинбурнской Косе, стартовали довольно удачно. Дул устойчивый фордак, так что мы выкинули спинакер и долго шли вдоль бровки косы где-то в конце первого десятка. А вот когда обогнули голову Косы и началась лавировка, тут лопухнулись. Финишировали одними из последних. Утешало то, что впереди вечер на берегу в компании друзей-яхтсменов, футбольный турнир и уха. Наотдыхавшись, отправились спать. Улечься не удалось: навальный ветер затащил нас на меляку. Пришлось сигналить фонариком SOS. Добрые соседи завели дизель и сдернули нас с мели. Утром стартовали дружно, но неудобный ветер и постоянная лавировка вымотали все силы. Косу еще кое-как обогнули, а как пошли по Днепробугу, тут совсем раздуло. И волны выше лодки! Скоро на нас сухой нитки не осталось, несмотря на непромоканцы. Налетел шквал, но капитан наш его предугадал, мы заранее убрали стаксель и зарифили грот. И все равно нас так несло!.. Кончилось тем, что этап решено было объявить «незавершенным», а всем, кто не успел дойти до Волошской косы, было предложено воспользоваться буксирным концом.  Воспользовались им и мы. Да мы бы сами дошли, но уж темнело… На Волошке, продрогшие, уставшие, мы поужинали и отрубились. А назавтра, уже вне зачета, вернулись домой сквозь четырехбалльный шторм и встречный ветер. Только к вечеру дошли. Устали мы так, что хотелось упасть тут же, на причале. Руки-ноги болели еще два дня. Но мы были счастливы. Хорошо погонялись! Вообще, «экологичек» я прошел больше десятка, а вот та, 2000 года, помнится…

Читайте также  Говард Блэкберн: перст Божий

YR: С Черным морем понятно, оно для вас, николаевца, можно сказать, свое, родное, а моря иные?

ВВ: Самым впечатляющим был перегон «Синтии» из Мармариса в Николаев. На тот момент это был самый длинный для меня переход, хотя прежние плавания в Крым почти всегда продолжались больше 2 недель. Но тут чужая страна, чужие моря, Дарданеллы, Босфор! Сплошные эмоции. Тем более, все две недели, за исключением первых четырех часов, мы шли в жесточайший бейдевинд. А в проливах лавироваться неудобно, там же трафик напряженный. И течение такое, что даже наш мотор еле-еле выгребал. Но как-то прорвались все же. Вот мы обрадовались-то. В море много поводов для радости. Даже больше: когда паруса наполняет ветер, в этот момент понимаешь — сейчас ты живешь. Сейчас я живу!

Опубликовано в Yacht Russia №52 (5 — 2013)

Досье
Владимир ВАСИЛЬЕВ родился 8 августа 1967 года в Николаеве. Задолго до школы отец научил его читать и с тех пор обычные детские игры стали разбавляться чтением. Книги чаще попадались хорошие, особенно покоряла книжка Николая Носова «Незнайка на Луне». В школе учеба давалась Владимиру легко. Вне школьных стен подлинной страстью были футбол, баскетбол и все то же чтение. В стенах николаевского СПТУ 21 получил специальность «регулировщик вычислительной аппаратуры». Два года армии провел в погранвойсках в Туркмении. После службы около полутора лет проработал на железнодорожной АТС. За следующие 7 лет жил и работал в Hиколаеве, Киеве, Москве, Риге, Евпатории, Ялте, Виннице, Харькове, Магнитогорске, Волгоград, Свердловск, Южно-Сахалинск, Hовосибирск, Иваново, Тирасполь, Одесса, Керчи, Минске. Чем только не занимался, в том числе торговал книгами и собирал компьютеры. С лета 96 года стал жить на гонорары от литературной деятельности.
Писать фантастику начал еще в школе. Первый рассказ был опубликован в николаевской газете «Ленинское племя» в 1987 году, первая книга «Без страха и упрека» — в Волгограде в 1991-м. Настоящий прорыв произошел 5 лет спустя, когда книги Васильева стали выходить одна за другой. Выходят они и сейчас…
Дружеские отношения связывают Владимира Васильева со многими писателями-фантастами, с некоторыми из них он пишет в соавторстве. Так, с Сергеем Лукьяненко был написан «Дневной дозор», ставший поистине знаковым романом в своем жанре. Снятый по книге фильм еще более добавил ей популярности.
Внелитературные увлечения Владимира Васильева: футбол, музыка (играет на гитарах, ударных, сам пишет песни), собаки, шиншиллы и… парусный спорт, в который он влюблен давно и безоглядно, и любви этой изменять не собирается.