Небесный покровитель Жюля Верна

Кто-то говорил, что Жюль Верн сам пережил все приключения, которые описал в своих романах. Кто-то возражал: он никогда не поднимал паруса, так что все — выдумка. Истина, как водится, посередине.











«Море и корабли –  моя страсть и лучшее лекарство от всех бед и болезней»

Жюль Верн

Текст Сергея Борисова, журнальный вариант

Долгое прощание

Нет, не о таком корабле он мечтал!

Жюль Верн нахмурился. Капитан Олив недоуменно взглянул на хозяина «Сен-Мишеля». Капитан знал: если месье Верн сводит к переносице густые брови — это значит, что-то его беспокоит, что-то гнетет. Капитан едва удержался, чтобы не пожать плечами. Море спокойное, ветер ровный, паруса настроены. Что еще нужно? Впечатлений? Впереди их масса. И все приятные. Месье Верна встречают в портах как дорого гостя, в его честь устраиваются приемы, гремят фейерверки, а восхищенная толпа норовит на руках пронести автора «Необыкновенных путешествий» от порта до… да куда угодно, сил и любви хватит! Капитан Олив все-таки повел плечами.

Жюль Верн заметил это движение, но ни словом, ни жестом не успокоил Олива.  Лгать он не хотел и не умел. Придумывать – в этом он действительно добился немалых успехов, и его романы тому подтверждение, но не лгать! Говорить же капитану Оливу правду было преждевременно. Капитан Олив любит «Сен-Мишель» и ему будет трудно принять известие, что хозяин судна решил с ним расстаться.

Интересно, какое объяснение найдет Олив такому решению владельца яхты? Спрашивать напрямую не будет, это не по-бретонски. Должно быть, сочтет, что дальнейшее содержание яхты месье Верну не по карману. И отчасти будет прав: расходы велики – на команду, на уголь, на новые паруса… Но не это главное!

А какое объяснение предложат журналисты? Ну, эти пройдохи наверняка приплетут Мишеля. И отчасти тоже будут правы: сын мало ведет беспутную жизнь, он регулярно пускается в безумные авантюры, прикрываясь при этом честным именем отца. Когда-то он написал для сына роман «Пятнадцатилетний капитан», надеясь, что Мишель возьмет пример с юного Дика Сэнда. А что получилось? Мишелю не исполнилось и 16-ти, когда он был помещен в исправительный дом. Потом он отправил сына в плавание на 18 месяцев, но и это не исправило Мишеля. Тогда сыну было отказано от дома, а тот в отместку женился на актрисе Дюгазон из Муниципального театра.  Потом Мишель развелся, женился вторично и вроде бы остепенился, занялся изобретательством, однако страсть к авантюрам в себе не изжил. Вот и сейчас он ввязался в какое-то темное дело, и ему грозит долговая тюрьма. Надо выручать, нужны деньги… «Поэтому был продан «Сен-Мишель III», — скажут журналисты. И ошибутся: не это главное…

— Месье, может быть, разведем пары?- сказал Олив. — Под парусами мы не успеем прийти в Катанию до вечера.

— Поступайте, как сочтете нужным, капитан, — сухо сказал Верн.

Он и сам понимал, что с таким ходом ночь опустится на море раньше, чем «Сен-Мишель-III» достигнет порта. Потому что его яхта, увы, не слишком хороший ходок. Она слишком тяжела, на острых курсах норовит увалиться в сторону от курса, а на полных выматывает душу продольной качкой. Ей явно не хватает парусности, а паровой машине – при ее немалых размерах – мощности. Это судно вчерашнего дня, вот в чем дело.

Жюль Верн сжал пальцы в кулаки. Да, можно нарастить высоту мачт, а значит и парусность, но это сделает «Сен-Мишель» еще более валким. Придется увеличить вес балласта, корпус осядет и… и никакого прироста скорости не будет. Замкнутый круг. Вот если бы паруса можно было изготовить не из парусины, а из какого-нибудь легкого, прочного, упругого материала. Возможно, это должна быть вообще не ткань. Что? Вероятно, ответ на этот вопрос должны дать не ткачи, а химики.

Писатель следил, как матросы убирают паруса.

Что и говорить, со стороны «Сен-Мишель III» смотрится импозантно, но ее гафельное вооружение далеко не идеально. А что, если вместо парусов установить гигантские птичьи крылья? Они совершенны — благодаря прославленному Дарвином естественному отбору.

Жюль Верн представил, как будет выглядеть яхта с вертикальными парусами-крыльями. За образец можно взять крыло альбатроса. Или чайки. Правда, повысится центр парусности… Тогда придется изменить форму киля. Его роль может выполнить тяжелая железная пластина, которая при необходимости может выдвигаться из корпуса.

Логика и опыт моряка ставили задачи, воображение подсказывало пути их решения. Жюль Верн в возбуждении принялся мерить шагами капитанский мостик. И вдруг остановился. Похоже, он опять «пишет» роман, тогда как ему надо ответить на один вопрос – и более не возвращаться к нему. Что ж, все за то, чтобы расстаться с «Сен-Мишелем»: и непомерные расходы, и долги сына, и нездоровье жены, которая не может более сопровождать его в плаваниях, уговаривая мужа подумать о здоровье и тоже отказаться от них. И последнее – самое главное: «Сен-Мишель» ему больше не нравится, пребывание на борту яхты уже не приносит ее хозяину прежнего удовольствия.

Она в прошлом, эта радость.

Королевская роскошь

Лето 1877 года Жюль Верн по обыкновению проводил далеко от Парижа. Писатель готовился к новому плаванию на яхте «Сен-Мишель II». До отплытия оставались считанные дни, когда все полетело кувырком. Виной тому был капитан Олив.

— Месье, — сказал Олив. – Я только что из Нанта. Волей обстоятельств, я оказался на тамошней верфи, где увидел подлинное чудо.

Далее последовал восторженный рассказ о паровой яхте «Сен-Жозеф», которую выставил на продажу маркиз де Прео.

— Наверное, вам хочется еще раз взглянуть на это судно, а, капитан? — Жюль Верн улыбнулсяю — Я составлю вам компанию.

В Нант они отправились втроем: капитан Олив, Жюль Верн и его брат Поль, опытный моряк, ходивший как на парусных, так и на паровых судах.

Увиденное превзошло все ожидания. Поистине, то был корабль, достойный императора.

Причем в буквальном смысле слова. Яхта было построена по заказу бельгийского короля Леопольда I и лишь после его смерти перешла в другие руки. Сменив несколько владельцев, она оказалась в собственности маркиза де Прео, который, как вскоре выяснилось, переоценил свои финансовые возможности. Однако сей дворянин не просто хотел продать судно, он готов был продать его лишь человеку равному — если не титулом, то благородством души.

— К вам месье Жюль Верн!

Маркиз, отстранив дворецкого, лично вышел навстречу именитому гостю.

— Польщен знакомством, месье Верн. Должен сказать, я являюсь поклонником вашего таланта.

— Благодарю. — Жюль Верн склонил голову и после нескольких обязательных в разговоре приличных людей фраз, обозначил цель своего визита: — Я посетил вас, маркиз, имея цель купить «Сен-Жозеф».

Переговоры заняли всего двадцать минут. Оформление надлежащих документов — несколько дней. И вот уже Жюль Верн пишет другу и издателю его романов Жюлю Этцелю: «Наконец я закончил крупное дело – покупку новой яхты… Я должен отдать за нее 55000 франков. Маркиз согласился принять половину наличными, а остальную сумму в течение года. Вы скажете: какое сумасбродство! Но, Этцель, зато какое это судно и какие перспективы для дальних путешествий. Средиземное море, Балтика, Константинополь, Петербург… Для меня это будет источником новых идей».

Закончив письмо, Жюль Верн вышел из каюты на палубу. Настроение было прекрасное. У него были все основания для гордости: вот, посмотрите, это его яхта, его «Сен-Мишель III».

Номер третий

Он был очень красив, «Сен-Мишель III». Знаменитые французские судостроители Жолле и Бабэн, казалось, превзошли себя в стремлении к гармонии линий и изяществу форм.

Длина его составляла 28 метров, с бушпритом – 32. Ширина – 4.6 метра. Осадка – 3 метра. Корпус был изготовлен из железа и снабжен пятью водонепроницаемыми переборками, разделявшими его на форпик, носовые жилые помещения, кочегарку, машинное отделение, кормовые каюты и ахтерпик. Паровая двухцилиндровая машина «Компаунд» мощностью в 25 сил позволяла развивать скорость в 9–11 узлов.

Кормовая часть была отведена под салон, облицованный красным деревом, и спальню, отделанную светлым дубом. Носовая часть разделялась на каюту капитана, кают-компанию и камбуз. Все помещения имели спальные места – либо диваны, либо откидывающиеся койки. Всего спальных мест было на 12–14 человек.

Читайте также  Бутылка до востребования

Выбирая парусное вооружение, Жолле и Бабэн остановились на двухмачтовой шхуне. Грот-мачта со стеньгой была высотой 15 метров, и ее гик выходил за корму. Фок-мачта была немного короче, а пятиметровый гик приходилось подбирать на топенанте, чтобы не задеть за дымовую трубу. Впереди яхта несла стаксель и кливер. Общая площадь парусности составляла свыше 300 кв. м. Под парусами яхта развивала скорость 7–8 узлов.

И мачты, и труба были сильно наклонены назад, чтобы придать, наряду с клиперским носом, стремительность облику судна. Корпус был покрыт черным лаком с золотой отделкой по корме и носу, а выкрашенная белой краской труба была не слишком заметна при поставленным парусах.

Капитаном «Сен-Мишеля III» стал все тот же Олив. У него под началом были боцман, механик, два кочегара, парусный мастер, два матроса, юнга и кок. Но главным на корабле был Жюль Верн. От него зависело, куда направится «Сен-Мишель III».

— Ты помнишь, Поль, — как-то сказал Жюль брату, – я говорил, что на «Сен-Мишеле II» мы можем плыть хоть в Африку, хоть в Америку. А ведь на «Сен-Мишеле III» мы можем совершить и путешествие вокруг света. Как ты на это смотришь?

— Я согласен. Но сначала давай испытаем его у берегов Европы.

Первые дальние

Всю зиму Жюль Верн напряженно работал, а весной 1878 года отправился в Нант, где поднялся на борт «Сен-Мишеля III». Испытательный переход в Брест прошел без особых сложностей, и уже летом яхта отправилась в дальнее плавание. Компанию Жюлю Верну в этом путешествии составили брат Поль, его сын Морис, Жюль Этцель-младший, а также Рауль Дюваль, добрый знакомый семьи Вернов.

Яхта продвигалась вдоль западного побережья Европы и североафриканского берега, делая остановки в больших портах. И вот позади Виго, Лиссабон, Танжер, Малага, Тетуан… Все напоминало сладкий сон – из тех, когда не хочется просыпаться.

В следующем году Жюль Верн и «Сен-Мишель III» побывали у восточных берегов Англии и Шотландии. Яхта вела себя превосходно. Впрочем, особых испытаний на ее долю не выпало. Но так не могло продолжаться бесконечно, какая-нибудь неприятность – на то и море! — обязательно должна была произойти. И она произошла осенью 1879 года. Темной ночью, когда «Сен-Мишель III» стоял на рейде Сен-Назара, во время бури на него навалилось трехмачтовое судно. На яхте был разбит форштевень, сломан бушприт.

«Что за ночь! – записал в судовом джурнале Жюль Верн. – Если бы купец ударил нас в борт, мы бы точно пошли бы ко дну».

Прошел год, и «Сен-Мишель III» вновь поднял паруса. На этот раз впереди была Балтика и конечная цель плавания – Санкт-Петербург.

Плавание, однако, не задалось с самого начала. В июне похолодало, море терзали такие штормы, что корабли не в пример крупнее «Сен-Мишеля III» подолгу простаивали в гаванях.

Пришлось отказаться от намеченного маршрута: слишком рискованно было идти через Северное море, вокруг Ютландского полуострова, через проливы Скагеррак и Каттегат. Под штормовыми парусами «Сен-Мишель III» сначала зашел в Роттердам, а затем по внутренним каналам, соединяющим Маас и Шельду, двинулся к Зирикзе. После этого из порта Теннинг, что в устье реки Эйдер, яхта направилась к шлюзу в городе Рендсбурге. Тут оказалось, что шлюз не рассчитан на суда длиной более 100 футов, тогда как «Сен-Мишель III» с бушпритом был длиной более 105 футов.

— Возвращаемся, месье? – спросил капитан Олив.

— Ни в коем случае! – воскликнул Верн. – Мы отпилим бушприт и сорвем гербовый щит у форштевня. Никто не скажет, что бретонцев могут остановить препятствия.

Но нашлось другое решение. Яхту просто поставили в шлюзе наискосок…

Со следующими шестью шлюзами проблем не возникло, и «Сен-Мишель III» вышел в Кильскую бухту. Затем яхта направилась в Копенгаген, откуда после 8-дневной стоянки через канал Эйдер вернулась в Северное море и направилась к родному Нанту.

Об этом не слишком удачном рейсе оставил свои заметки Поль Верн. В своей книге «От Роттердама до Копенгагена на борту яхты «Сен-Мишель» он описывает все перипетии плавания, противопоставляя им безмятежность того, первого, средиземноморского.

«Может быть, мой брат когда-нибудь напишет мемуары «Сен-Мишеля», — писал Поль Верн. – Уверен, своей занимательностью они не уступят его романам».

Но такая книга не была написана…

Начало начал

Если бы такая книга была написана, мы знали бы гораздо больше о писателе и моряке по имени Жюль Верн. Потому что это была бы его биография…

Человек на редкость дотошный, он, сказав «А», не смог бы не сказать «Б». Рассказывая о «Сен-Мишеле III», Верн обязательно поведал бы о его предшественниках, а потом и о шхуне под названием «Коралли» и девочке по имени Каролина Тронсон.

Это случилось, когда Жюлю только-только исполнилось одиннадцать лет. О, как он страдал! Его кузина Каролина не обращала на него внимания. Но он ей докажет! Он всем докажет!

Ранним утром Жюль выбрался из окна отчего дома и побежал в порт. Там он зашел в харчевню «Человек, приносящий три несчастья», где собирались моряки. Поборов смущение, Жюль предлагал себя в юнги, но все напрасно. И тут к нему подошел паренек, который сказал, что служит юнгой на шхуне «Коралли» и готов за совершенно смешные деньги уступить свое место. В суматохе отплытия никто не заметит подмены…

— Только решай сейчас. Через час «Коралли» уходит в море.

— А куда она пойдет? – с замиранием сердца спросил Жюль.

— В Вест-Индию.

Жюль протянул несколько монет – все, что у него было, и вскоре уже был на борту шхуны. Никто не обращал на него внимания. Он прокрался к бушприту и притаился там. Ему уже виделись далекие острова, жаркие страны… Из этих стран он привезет Каролине коралловое ожерелье, и тогда она поймет, кого отвергла!

Тем временем отец Жюля обнаружил исчезновение сына. В порту лодочник сказал ему, что видел, как мальчуган садился в шлюпку, чтобы плыть на «Коралли».

— Я еще удивился, как ему только родители позволили…

Пьер Верн кинулся в администрацию порта, и вскоре на паровом катере пустился в погоню за «Коралли». Шхуну удалось догнать у Пембефа. Верн-младший был с позором переведен на борт катера, а позже, дома, выпорот и посажен на хлеб и воду.

Урок пошел впрок: больше попыток побега Жюль не предпринимал. Но «Коралли»! Что за красавица! Ее он запомнил на всю жизнь.

Точка невозвращения

В апреле 1847 года Жюль Верн отправился в Париж. Там он поселился в крошечной квартирке на улице Ансьен Комеди, чтобы, постигая науки, стать через два года лиценциатом права. Это ему удалось, несмотря, на чрезмерное, по мнению отца, увлечение театром. И литературой. Верн и сам пробует писать, и в конце концов признается отцу: «Впоследствии я могу стать хорошим литератором, но никогда не сделаюсь ничем, кроме плохого адвоката».

Жюль пишет рассказы, пьесы, работает репетитором, занимает деньги у отца, который, поначалу осерчав, все же не отказывает сыну в поддержке. Тем более что он собирается жениться.

10 января 1857 года в Париже, в церкви Сент-Эжен обвенчались неудачливый писатель Жюль Верн и 27-летняя вдова, мать двух дочерей Онорина Морель.

Чтобы обеспечить семью, Жюль выкупает место на бирже, но каждый день встает рано утром и пишет, пишет… А при малейшей возможности отправляется в путешествие.

В 1859 году Верну подвернулся шанс бесплатно съездить в Англию и Шотландию с заходом на Гебридские острова. В Лондоне он побывал на верфи, где строился «Грейт-Истерн», самое большое судно в мире. Верн дал себе слово, что когда-нибудь обязательно станет его пассажиром.

В 1861 году Верн побывал в Скандинавии, отправившись туда на маленьком пароходе-угольщике. Он был в Дании, когда у него родился сын Мишель.

Годом позже Жюль Верн был представлен признанному мэтру авантюрной литературы Александру Дюма-отцу. Он почти неделю жил в замке «Монте-Кристо», и там его посетила блестящая идея: «То, что Дюма сделал для истории, я сделаю для географии!» Он напишет роман об отважных путешественниках, о схватке с неведомым, о дальних странах, о море… О, море! Море, музыка и свобода – вот все, что он любит!

Читайте также  Алексей Чегуров и Анастасия Подобед: «Мы – яхтенные папа и мама»

Дюма присматривался к Верну с расчетом, не станет ли тот его помощником, ведь сам мэтр уже давно только составлял план романа, писали же подмастерья. Однако Жюль Верн никак не подходил на роль безропотного «раба», и Дюма отбросил эту идею. Но не перестал опекать молодое дарование. В частности, познакомил со знаменитым издателем Жюлем Этцелем.

Больной, только что вернувшийся из эмиграции Этцель, принял Верна… лежа в постели.

— Нездоровье не позволяет мне встретить вас как должно, — слабым голосом сказал издатель.

— Ничего страшного, господин Этцель. Я счастлив, что наша встреча смогла состояться. Я принес вам роман о науке.

— О науке?

— О науке и приключениях. — Верн протянул папку с рукописью: – Вот он.

Издателю хватило двадцати страниц, чтобы понять: это то, что нужно для задуманной им «Библиотеки просвещения и отдыха». Никакого менторства, захватывает так, что не оторваться. И никакой любви! Похоже, месье Верн полагает, что любовь отберет у его героев толику энергии, решимости, воли, а присутствие рядом пленительной женщины помешает осуществлению грандиозных замыслов.

Жюль Этцель решил рискнуть и сказал посетителю:

— Я издам вашу книгу. Но с условием: в течение 20 лет вы обязуетесь предоставлять мне по два романа в год, и за каждый я буду платить вам по 1800 франков. Вы согласны?

— Да, месье, — пробормотал ошарашенный Верн.

В тот же день он навсегда покинул биржевую контору.

Первый «научный» роман Жюля Верна «Пять недель на воздушном шаре» вышел в начале 1863 года. И произошло то, что иногда случается: в одночасье писатель стал знаменит! Второй роман приумножил его славу, третий – тем более. Верны смогли переехать в престижный район, а через пару лет позволили себе и вовсе уезжать на все лето из пыльного и невыносимого жаркого Парижа. Куда уезжать? Ну конечно, к морю!

Весной 1865 года семья Вернов сняла двухэтажный домик в рыбацкой деревушке Ле-Кротуа на реке Сомме в пяти километрах от моря. Здесь все нравилось Верну: тишина, порт – наполовину морской, наполовину речной, улочки с домами из красного кирпича. А еще здесь хорошо пишется – в собственном кабинете на первом этаже. И пусть из его окон не видно море, но легкий бриз приносит его запах и будит, будит воображение.

Номер первый

В 1866 году Жюль Верн отправляется в Ле-Кротуа на все лето. Он так напряженно работает, что знакомится с прежде неведомым чувством – усталостью. Это замечает его литературный секретарь Барнаво, который в один из дней говорит писателю:

— Вам нужно отдохнуть, месье. И я знаю, как сделать это с пользой для ума и общим удовольствием, то есть именно так, как вы любите. Позвольте сообщить, что некто Поль Ренэ продает восьмитонный рыбацкий баркас. Состояние баркаса более чем удовлетворительное. Если настелить палубу, оборудовать каюту с тем, чтобы вы могли писать там свои замечательные книги, нанять пару матросов… Короче, вы будете капитаном, я возьму на себя обязанности кока, и – вперед, к чужим незнакомым берегам!

Жюль Верн встает из-за письменного стола:

— Едем. Будем смотреть.

Все оказалось в точности так, как рассказал Барнаво. И вновь писатель не стал медлить: господин Ренэ получил всю сумму сразу – франк к франку.

— Найдите плотника, Барнаво, — распорядился Жюль Верн. – И парусного мастера. Я набросаю карандашом, какое парусное вооружение мне хотелось бы иметь. И позаботьтесь о команде.

— Слушаюсь, мой капитан! – шутливо отсалютовал секретарь.

Уже на следующий день плотник приступил к работе, парусный мастер, ознакомившись с рисунком капитана Верна, уважительно кивнул, а Барнаво повел в харчевню двух ветеранов французского военного флота Александра Дюлонга по прозвищу Сандр и Альфреда Берло.

— Соглашайтесь. Деньги вам положат приличные, а работа непыльная. Ну, как?

Дюлонг, он же Сандр, бывший в этой паре за главного, кивнул:

— Давай по стаканчику… Согласные мы.

Работы на баркасе были завершены даже раньше, чем предполагалось. Яхта, в которой теперь с трудом угадывался рыбацкий баркас, была готова к спуску на воду.

Жюль Верн пишет Этцелю: «Я влюблен в это соединение гвоздей и досок, как 20-летний юноша в свою подругу. И я буду ему еще более верен!»

Оставалось освятить и поименовать «соединение гвоздей и досок». Это было сделано местным священником в присутствии Жюля Верна с семейством, Барнаво и команды в лице Дюлонга и Берло, облаченных в новенькую форменную одежду — синие широкие штаны с золотыми адмиральскими лампасами и зеленые куртки.

— Нарекаю тебя «Сен-Мишель», — сказал Жюль Верн. – Пусть имя небесного покровителя бретонских рыбаков хранит тебя в шторм, пусть сопутствует тебе удача.

Александр Дюлонг поджег фитиль крошечной, «размером с пуделя», как говорил о ней писатель, пушки, и она звучно бабахнула под радостный вопль Мишеля Верна, испуганный вскрик его матери Онорины Верн и добродушный смех отца.

Тем же вечером на первой странице судового журнала «Сен-Мишеля» появилась запись: «Хозяин судна и капитан — Жюль Верн».

Мечты иногда сбываются.

Каботаж

В том году Жюль Верн предпринял несколько пробных выходов в море. Он добрался до Бордо, где провел две недели. На обратном пути «Сен-Мишель» попал в бурю, которая продержала яхту в открытом море трое с половиной суток.

«Благодаря некоторой переделке, — сообщал Жюль отцу, – «Сен-Мишель» стал одним из лучших ходоков в Соммской бухте, и когда дует попутный ветер, он выпрямляется, как цветок под солнцем… Мы оказались на высоте во время шторма, и судно отлично держалось под натиском шторма».

Однако даже такие каботажные плавания – исключения. Жюль Верн предпочитает держаться на расстоянии «полувздоха от берега». Иного он не может себе позволить, потому что Этцель торопит с новыми книгами. К тому же, писателю предстоит большое приключение, и у него должен быть запас романов…

В 1867 году Жюль Верн и его брат Поль отправились в Америку на борту… ну, конечно же, «Грейт-Истерна». В Штатах братья побывали в Нью-Йорке, добрались Ниагарского водопада.

По возвращении во Францию Жюль Верн посещает Всемирную выставку на Марсовом поле, где представлены «Фея Электричества», проект будущего Суэцкого канала, технологии первых подводных лодок и скафандров. Затем он отправляется Ле-Кротуа. На борту «Сен-Мишеля» все ласкает его взгляд. В каюте у него стол, кресло, кровать, книжные полки. Здесь же морские карты и лоции, книги по навигации и мореходной астрономии, таблицы приливов и отливов. Каждый предмет, вплоть до чернильницы-«невыливайки», на случай качки удерживаются специальными креплениями.

Однако впереди осенние штормы, и Жюль Верн уезжает в Париж, чтобы следующей весной снова вернуться в Ле-Кротуа и приступить к созданию романа с рабочим пока названием «Подводное путешествие». В июне он сообщает Этцелю: «Мой милый друг, какая это будет книга, если мне все удастся! Сколько прекрасных вещей нашел я в море, плавая на «Сен-Мишеле».

Издатель, однако, не разделяет восторгов писателя, предостерегая его и напоминая, сколь опасны морские путешествия на маленьких судах. И получает ответ: «Не ополчайтесь против моего «Сен-Мишеля», он оказывает мне серьезные услуги. Вы всегда преувеличиваете опасности, которые приносит море. Даже моя жена, сопровождавшая меня в последнем путешествии, ни одного мгновения не испытывала страха… Поймите, мне это нужно, чтобы привести в порядок мозги».

Впрочем, Жюль зря ссылался на супругу. Онорина Верн жаловалась в письме Этцелю: «Когда ему докучает семейная жизнь, он садится на свой корабль и уезжает, и большей частью я даже не знаю, куда. Вы стараетесь сделать из него хорошего писателя. Мне, что же, оставить надежду сделать из него приличного мужа?»

Все хотят, как лучше, и каждый остается при своем мнении. Следующий год ничего не меняет в расстановке сил: Верн живет в Ле-Кротуа, вновь и вновь отправляясь в плавание на «Сен-Мишеле»; Этцель живет в Париже и издает книги своего друга; мадам Верн не смеет перечить первому и жалуется второму. И кажется, что так будет всегда.

Номер второй

В июне 1870 года Жюль Верн приказал Дюлонгу и Берло поднимать паруса и вести «Сен-Мишель» вдоль берегов Пикардии и Нормандии к устью Сены. Оттуда, ведомая буксиром, яхта поднялась вверх по течению до Парижа и ошвартовалась под мостом Пон-дез-Ар (мост Искусств). Вот так, эффектно и лично, Жюль Верн хотел доставить Этцелю второй том «Двадцати тысяч лье под водой».

Читайте также  Под парусами по рельсам

А потом началась война с Пруссией. Известие о ее начале застало писателя в пригороде Нанта Шантенее, где он гостил у родителей. Затем последовало извещение, что он зачислен в береговую оборону в качестве капитана сторожевого судна. Ему надлежит прибыть в Ле-Кротуа и приступить к патрулированию побережья.

День и ночь «Сен-Мишель» крейсировал у входа в бухту Соммы, однако немецкий рейдеры так и не появились, и вообще все выглядело настолько мирно, что даже не верилось, что где разворачиваются военные действия.

Война закончилась поражением Франции. Страна погрузилась в траур. Но Жюль Верн был не способен грустить долго. Его натура прирожденного оптимиста жаждала деятельности.

— Поль, тебе известно, как я отношусь к «Сен-Мишелю», — сказал он брату в одну из их редких теперь встреч. – Но надо признать, по-настоящему дальнее плавание ему не по плечу. Я хочу построить судно больших размеров, на котором смогу отправиться Зоть в Африку, хоть в Америку. Что скажешь?

— Мне нравится эта идея, — задумчиво проговорил Поль. – Прошу зачислить меня в команду «Сен-Мишеля II».

Новая яхта строилась в Гавре силами проверенных людей: Сандра, Альфреда Берло и плотника из Ле-Кротуа, который некогда превратил баркас рыбака Поля Ренэ в яхту писателя Жюля Верна. Впрочем, строили, конечно, другие, а они лишь надзирали над гаврскими мастерами, чтобы все сделано на самом высоком уровне.

Яхта получилась на загляденье! Длина ее составила 13.75 метров, ширина – 3.56. Экипаж из семи человек возглавил давний знакомый Жюля Верна капитан Олив. Ходовые испытание прошли «на ура». Но элегантный «Сен-Мишель II» прослужил Жюлю Верну ровно столько, сколько прошло времени от спуска его на воду и до сообщения капитана Олива, что на верфи в Гавре он увидел выставленное на продажу чудо…

Последнее дальнее

В 1884 году Жюль Верн отправился в новое плавание. 15 мая яхта покинула Нант и направилась к испанскому порту Виго. А 27 мая «Сен-Мишель III» уже бросил якорь в Оране; здесь к писателю присоединились жена и сын. Яхта направилась к Алжиру, а затем – к Тунису. И тут Онорина Верн заявила, что и сама отказывается и мужу не позволит рисковать своей жизнью. Дело в том, что яхта должна была пройти между северным берегом Африки и островами Сардиния и Сицилия – как раз там, где недавно затонул большой пассажирский пароход. Жюль Верн уступил жене, согласившись продолжить путь до Туниса по суше. Капитан Олив должен был привести яхту в Ла-Гулетт.

Вскоре после того, как путешественники воссоединились на борту «Сен-Мишеля III», произошло событие, которое составило бы честь водевилю, хотя кончиться все могло трагедией. За мысом Бон, образующим восточную оконечность Тунисской бухты, «Сен-Мишель III» встал на якорь, чтобы желающие могли отдохнуть на пляже и искупаться. Место было пустынное, и Жюль Венрн воскликнул:

— Я чувствую себя, как на необитаемом острове. Знаешь, Онорина, в детстве я часто играл в Робинзона и пугал отца с матерью, когда устраивал дикарские пляски вокруг воображаемого костра.

— Ты был способен на такие шалости?

Вместо ответа Жюль Верн пустился в пляс, выбрасывая в стороны ноги и корча самые зверские рожи. Мишель, наблюдавший за представлением с борта яхты, кинулся в каюту за ружьем и в восторге отсалютовал отцу двумя выстрелами. И тут же на гребнях песчаных дюн, окружавших пляж, появились вооруженные люди, которые открыли отчаянную стрельбу.

По счастью, никто не пострадал, а впоследствии выяснилось, что стреляли жители арабской деревушки, тайком наблюдавшие за путешественниками и, увидев выкрутасы Верна, вообразившие, что какие-то сумасшедшие готовят атаку на их мирное селение.

На следующий день яхта взяла курс на Мальту. Вблизи острова «Сен-Мишель III» попал в объятия жестокого шторма.

Всю ночь капитан Олив лавировал вблизи берега, опасаясь входить в порт. Лишь утром местному лоцману удалось подняться на борт яхты и провести ее в Ла-Валетту.

После Мальты их ждала Катания, где Жюль Верн совершил восхождение на вулкан Этна. Покинув Сицилию, «Сен-Мишель III» пересек Мессинский пролив и прибыл в Неаполь. Было бы несправедливо, осмотрев Этну, проигнорировать Везувий… Потом яхта перешла в Чивита-Веккию. И тут Онорина окончательно отказалась продолжать плавание, и супруг вновь уступил. Поручив Оливу отвести яхту в устье Луары, супруги отбыли в «вечный город» на поезде. Им устроили торжественную встречу в мэрии, а потом Жюля Верна удостоил аудиенции папа римский. В приятной обоим беседе Лев XIII сказал, что труды писателя богоугодны, ибо нравственно чисты и способствуют совершенствованию человека. Жюлю Верну приятно было это слышать.

За Римом последовали Флоренция, Милан, Венеция, которая к приезду писателя была иллюминирована, а толпа кричала: «Эввива Джулио Верне!».Маленькая девочка поднесла Верну лавровый венок.

Между тем здоровье Онорины ухудшалось. Поездка была прервана, и супруги по железной дороге отправились домой.

Это было последнее большое путешествие Жюля Верна. Пройдет всего несколько месяцев, и с легкой руки какого-то журналиста за ним закрепится прозвище «отшельник из Амьена». И это будет правда.

Все кончено

Жюль Верн никому не открыл истинных причин, почему решил расстаться со своей яхтой. Как он и предполагал, окружающие выдвигали разные версии, хотя основной была та, что «Сен-Мишель III» писателю не по средствам. Особенно после покупки в Амьене на Лонгевильском бульваре двухэтажного особняка с круглой башенкой, на втором этаже которой писатель обустроил себе кабинет.

Есть в этом что-то мистическое, но после продажи «Сен-Мишеля III» небесный покровитель святой Михаил будто отвернулся от Жюля Верна.

В феврале 1886 года в писателя стрелял внезапно сошедший с ума его племянник Гастон, сын Поля Верна. Пуля застряла в бедре и извлечь ее не удалось. Пока Верн метался в лихорадке, 17 марта умер Жюль Этцель. О кончине друга писателю сообщили лишь через месяц, когда врачи заявили, что жизни его больше ничего не угрожает.

Жизни, но не здоровью. Несмотря на все усилия эскулапов, рана не заживает. Ходить Верн может, но лишь приволакивая  ногу и только в бесформенных башмаках, которые называет шаландами.

Какие уж тут новые плавания! Какой «Сен-Мишель IV» с парусом-крылом и выдвижным килем!

Верна мучает бессонница. Потом он начинает слепнуть. Приходится диктовать внучкам или писать при помощи особого трафарета. Но стоит ли писать, если публика все больше отдает предпочтение сочинениям Конан Дойла и Герберта Уэллса? Но Верн пишет, потому что никакое препятствие не может остановить бретонского моряка.

 Так он будет работать до самой смерти – через силу, через себя. И каждое утро приходить к морю, чтобы увидеть одинокий парус у горизонта и представить, что это – он, его «Сен-Мишель». И становилось легче.

Досье

Жюль Габриэль Верн, будущий кавалер ордена Почетного легиона, родился 8 февраля 1828 года в о Франции, в Нанте. Он стал первенцем Пьера и Софи Верн — провансальца и бретонки, родившей впоследствии еще четверых детей. Отец Верна был юристом, и такой же судьбы желал старшему сыну. Жюль Верн учился Нантском королевском лицее и входил в десятку лучших учеников. В 1849 году становится лиценциатом права.  Начинает писать рассказы и пьесы. Работает на бирже, но мечтает стать литератором. В 1863 году дебютирует как романист. Всего им написано 64 приключенческих и научно-фантастических романа, объединенных в серию «Необыкновенные путешествия». Самые известные из них: «Дети капитана Гранта», «Таинственный остров», «20 тысяч лье под водой», «Вокруг света за 80 дней», «Из пушки на Луну». На своих яхтах, неизменно носивших имя «Сен-Мишель», совершил несколько плаваний. В конце жизни тяжело болел. Умер 24 марта 1905 года в Амьене в окружении своих родных от приступа диабета. Похоронен на амьенском кладбище Мадлен.

Опубликовано в Yacht Russia №23 (9 — 2010)