Ханнес Линдеманн: курс – вест!

В большей части наших бед виноваты мы сами. И в нашей слабости, и в нашем отчаянии… Чтобы доказать эти постулаты, немецкий врач Ханнес Линдеманн (ныне корифей аутотренинга) дважды пересек в одиночку Атлантический океан — сначала на туземной пироге, а потом на обычной байдарке.









Уметь сносить испытания без жалоб — это единственное, что нужно, это великая наука, это урок, который надо усвоить.

Ирвинг Стоун «Жажда жизни»

Текст Сергея Борисова, журнальный вариант

Возвращение в прошлое

— Нет, нет и нет!

Доктор был непреклонен. Однако гость тоже не хотел отступать:

— Но почему, герр Линдеманн?

— Почему? Потому что это было, страшно сказать, полвека назад. Неужели вы всерьез полагаете, что новым поколениям интересны дела давно минувших дней? Вы посмотрите на них! Их волнуют лишь собственные успехи, а никак не чужие достижения, особенно седые от старости. Нет! И, пожалуйста, не надо меня уговаривать.

Представитель Немецкого музея, приехавший из Мюнхена в Бад-Годесберг к доктору медицины Ханнесу Линдеманну, подумал, что из его затеи и впрямь ничего не выйдет. И все же решил использовать последний аргумент – так, как заядлые игроки бросают на зеленое сукно ломберного стола последний козырь.

— Возможно, вы правы, доктор Линдеманн. Мне тоже не слишком нравится нынешняя молодежь. Ни ясных целей, ни твердой жизненной позиции… И если бы речь шла лишь о том, чтобы потешить чье-то любопытство, я со спокойной совестью оставил бы вас в покое. Но должен заметить, что корабли все так же бороздят океаны, и тонут они не реже, чем 50 лет назад. И люди оказываются за бортом, и, несмотря ни на что, надеются уцелеть, выжить. Так что ваши советы, герр Линдеманн, актуальны и сегодня. И, право же, если ваше выступление напрямую или косвенно сбережет хотя бы одну жизнь, дело стоит того.

Доктор Ханнес Линдеманн встал и отошел к окну. Он долго молчал, потом повернулся и сказал:

— Я готов. Когда нужно ехать?

Он ожидал, что на встречу с ним придут сто, ну, двести человек. А тут по меньшей мере две тысячи

— В следующие выходные, — торжествуя и стараясь не показать этого, проговорил сотрудник музея. – Время и формат вашего выступления мы обсудим в Мюнхене. И не волнуйтесь так! Я уверен, все будет замечательно.

…Неделю спустя доктор Линдеманн переступил порог Немецкого музея. Он волновался, и это было заметно. Однако он был поистине ошеломлен, когда увидел переполненный лекционный зал. По-правде говоря, он ожидал, что на встречу с ним придут, ну, сто, ну, двести человек. А тут по меньшей мере две тысячи!

— Господа! – объявил в микрофон ведущий вечера. — Доктор Ханнес Линдеманн!

Раздались аплодисменты. Не сдержанные, ровные – из вежливости, а громкие, шквалистые – от души.

Неуверенно улыбаясь, Линдеманн вышел на авансцену и остановился рядом с музейным экспонатом — байдаркой Klepper Classic, на которой в 1956 году за 72 два дня он пересек Атлантический океан.

— Спасибо, — сказал он, когда установилась тишина. – Ваши аплодисменты я расцениваю как аванс. Надеюсь, мой рассказ вас не разочарует. Начать же, очевидно, мне следует с того, как в этой голове, — доктор поднес руку к голове и постучал пальцем по виску, — угнездилась одна невозможная, безумная, абсурдная идея…

Чувство протеста

Быть врачом в Африке – занятие не для слабонервных, и обязательно – для семижильных. Доктор Ханнес Линдеманн таким и был: спокойным, уравновешенным, готовым оперировать сутки напролет, тем более что здесь, в Либерии, пациентов хватало.

Дни были неотличимо похожи один на другой, и единственное, что нарушало их течение, это командировки. В 1952 году Линдеманн по служебной необходимости оказался в Касабланке, и там произошла встреча, которая изменила всю его жизнь.

— Меня зовут Ален Бомбар.

Невысокий, чуть одутловатый человек с бородкой-эспаньолкой протянул руку, и Ханнес с чувством ее пожал. Он восхищался своим собеседником, на надувной лодке «Еретик» прибывшим в Марокко из Монако. Он восхищался его решимостью плыть дальше – в Лас-Пальмас, а потом и к берегам Америки. И все это для того, чтобы доказать правоту своих теорий, касающихся выживания людей в экстремальных условиях.

— Мсье Бомбар, искренне желаю вам благополучного завершения плавания. Однако, как врач, как ваш коллега, должен заметить, что не являюсь вашим единомышленником. Мне представляется, что употребление морской воды имеет больше «минусов», чем «плюсов» для человеческого организма. В любом случае необходимы специальные исследования, опыты…

Француз перебил его:

— Лучший эксперимент – тот, что поставлен на себе, не так ли? Давайте дождемся окончания моего рейса, тогда наш разговор будет более предметным.

Бомбар улыбнулся, кивнул, прощаясь, и поспешил куда-то по своим делам. Отправился по своим и Ханнес Линдеманн.

Вернувшись в Либерию, он по газетным отчетам следил за плаванием Бомбара, а потом читал бесчисленные интервью с героем-путешественником. В них  французский врач заявлял, что его теории получили самые веские доказательства, а если кто думает иначе, то пусть сначала переплывет в одиночку Атлантику, а потом уж вступает в спор.

Линдеманн готов был спорить. У него по-прежнему вызывали недоверие рекомендации утолять жажду морской водой и заверения, что планктон вполне годится в пищу. Сомнения его еще более окрепли, когда он получил письмо от знакомых из Лас-Пальмаса, провожавших Бомбара в трансатлантический рейс. По их словам, любой в Морском клубе, где стояла лодка француза, мог видеть, как на «Еретик» погрузили канистры с пресной водой и солидный запас продовольствия. А ведь Бомбар неоднократно подчеркивал, что не имел на борту ни еды, ни питья. К тому же, во время рейса он дважды брал провизию с проходящих судов, хотя теперь предпочитает не распространяться об этом.

Но в одном француз был несомненно прав: спорить с ним на равных может лишь человек, совершивший такое же плавание. Или очень похожее – по трудности и целям.

— Придется плыть через Атлантику, — самому себе сказал доктор Линдеманн. – А что делать?

На пироге

У него был опыт плавания на яхтах, но выбрать надо было что-то другое, своей необычностью сравнимое с надувной лодкой Бомбара. Как-то на глаза Линдеманну попалась долбленая африканская пирога «кру». Местные рыбаки ставили на ней паруса и рисковали уходить в море на десятки миль. А где десятки, там и сотни, так? А где сотни, там и тысячи, верно?

«Кру» делали из цельного ствола. Найти дерево подходящих размеров оказалось задачей непростой, однако спустя несколько недель «исходный материал» был доставлен на побережье. Тут выяснилось, что в Либерии нет мастеров, способных выдолбить пирогу такой длины и ширины. Что ж, поплевав на ладони, Линдеманн принялся за дело сам. Сначала получалось плохо, потом пошло, пошло… К огорчению Ханнеса, да что там, почти горю, когда корпус был фактически готов, выяснилось, что в древесине завелись жучки. И такие прожорливые, что их стараниями пирога вот-вот должна была превратиться в решето. Линдеманн обработал древесину патентованными химикатами, однако жучки оказались еще и живучими! Тогда, вняв совету помогавшего ему либерийца, Ханнес решил окурить пирогу дымом.

— Горим! Горим! – вопил африканец, бегая вокруг лодки и размахивая руками.

Ханнес, напротив, был неподвижен. «Либерия», так он назвал пирогу, на его глазах рассыпалась в уголья.

Читайте также  Дело для адвоката. Елена Юлова: «Нам повезло, а счастьем важно делиться»

Уже на следующий день он приступил к строительству «Либерии-II».

На сей раз и работа спорилась, и никакая живность не помешала окончанию работ. Длина пироги составила 7.8 м, ширина – 76 см. Остойчивость обеспечивал свинцовый фальшкиль. На мачте можно было поднять стаксель и грот площадью около 5 кв. м.

Одновременно со строительством пироги доктор Линдеманн штудировал учебники по навигации, изучал лоции, читал книги бывалых путешественников, для которых океан – дом родной. Он приобрел два компаса, секстант, набор морских карт, хронометр, навигационные таблицы. По расчетам, плавание должно было занять три месяца. Исходя из этого формировался запас продовольствия: мясные консервы, сгущенное молоко, фруктовые соки… Пресной волы, чистоты эксперимента ради, Ханнес решил не брать.

И вот – день старта.

Никто не провожал доктора Линдеманна. Потому что никто не знал о его планах. Даже родители Ханнеса пребывали в неведении. Только так, полагал он, ни с кем не деля финансовые расходы, не перекладывая на чужие плечи и доли ответственности, можно сохранить свободу в принятии решений. А ничто так не наполняет силой, как независимость!

Пирога вышла в океан в океан от мыса Пальмас, что на юге Либерии. И уже несколько часов спустя чумазый пароход едва не потопил ее, не заметив среди волн.

К утру ветер стих. Целую неделю Линдеманн изнывал от зноя, и в конце концов стал царапать мачту и свистеть, призывая свежий бриз. Помогло: ветер наполнил паруса, и Ханнес взял курс на запад. Его так измучил штиль, что он не позволял себе передышки и даже ночью не ложился в дрейф. Отчаянно хотелось спать, поэтому доктор прописал себе противосонные таблетки. К тому же, выяснилось, что пирога недостаточно остойчива. А что, если ее развернет бортом к волне? Что будет, если ее захлестнет шальная волна?

Несмотря на препараты, мореплавателя все больше клонило в сон. Чтобы как-то приободриться, Ханнес стал во весь голос исполнять немецкие народные песни, просто орать, то славя, то проклиная все на свете. Когда же ветер стих, он спустил паруса, и тяжелый сон тут же свалил его. Во сне его мучили кошмары, ему казалось, что кто-то страшный и неведомый стискивает его в объятиях, ломает, не дает выпрямиться… Пробудившись, Линдеманн обнаружил, что во сне вытолкнул за борт два ящика консервов, запасные батареи и фонарь, мешавшие ему вытянуться.

Надо было поворачивать обратно. Чтобы потом начать все заново.

Через три дня Линдеманн увидел берег. Ему не хватило всего несколько часов, чтобы достичь его. В несколько минут ветер усилился до ураганного. Линдеманн выпустил плавучий якорь, пирогу развернуло кормой к волнам, и все равно казалось чудом, что она держится на плаву. Каждую минуту ожидая, что его суденышко пойдет ко дну, Ханнес провел несколько томительных часов. Даже когда он увидел свет маяка Аксим, и даже когда ступил на берег Ганы, ему не до конца верилось, что он выбрался живым из такой передряги.

Такие испытания, такие невзгоды иного человека навсегда отвратили бы от моря, не говоря уж о плавании в одиночку на утлых суденышках. Но не Линдеманна! Отремонтировав «Либерию-II» и увеличив балласт, он перевез пирогу в Португалию и стартовал заново.

Благодаря устойчивому пассату, ради которого он и сменил точку отправления, через пять дней он достиг мыса Сан-Висенти, а еще через несколько дней без приключений добрался до марокканского порта Мазаган. Отсюда «Либерия-II» взяла курс на Канары. Несколько дней спустя наступил полный штиль. Линдеманн не стал царапать мачту, а выбросил на счастье в море подкову, подобранную на улице Мазагана. И получил такой шторм, что уже через пару часов остался без плавучего якоря и руля. Ханнес был в отчаянии, и когда на горизонте появился корабль, решил просить помощи. 500 метров до спасения! Линдеманн размахивает флагом, но его не видят, и вот он опять один в океане.

Вместо руля – весло, вместо курса на запад – курс на восток. Две недели спустя «Либерия-II» входит в бухту Рио-де-Оро и бросает якорь в гавани порта Вилья-Сиснерос.

Стоянка была недолгой. С упорством одержимого Линдеманн вновь выходит в океан, и на сей раз без особых приключения достигает Канарских островов. В Лас-Пальмасе. Он ремонтирует «Либерию-II», и 28  октября 1955 года отправляется в долгий путь к островам Вест-Индии.

Бодрый пассат сменил штиль, потом снова подул ветер. «Либерия-II» вела себя, как хорошо выезженная лошадь под седлом умелого жокея. А на двадцать третий день плавания…

Только ни с кем не деля финансовые расходы, не перекладывая на чужие плечи и доли ответственности, можно сохранить свободу в принятии решений

— Не может быть… — прошептал Линдеманн.

Окутавшись парусами, к нему шла яхта.

— Ханнес, это мы!

Да, это была «Бернина», с экипажем которой, молодыми веселыми швейцарцами Линдеманн познакомился в Лас-Пальмасе. Встретиться чуть ли не посередине Атлантики – это было почти фантастикой. «Почти» — потому что это действительно случилось.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, у меня все в порядке.

Сколько же раз потом он вспоминал свой ответ. И когда пятиметровой акуле вздумалось протаранить пирогу, и когда понял, что не может управляться со шкотами из-за того, что руки покрылись незаживающими волдырями. А впрочем, все это действительно пустяки. Главное – земля все ближе!

За день до Рождества доктор Линдеманн увидел у горизонта светящуюся точку. Это маяк! Это Антигуа! Мучительно медленно, ловя легчайшие порывы стихшего ветра, он проходит мимо островов Редонда, Невпс, Сент-Кристофер, Сент-Эстатиус, Саба. 29 декабря 1955 года, на шестьдесят пятый день плавания, он подходит к острову Санта-Крус. А вот и главный порт острова Кристиансед. 3400 миль позади. У берега мелко. Песок скрипит под днищем «Либерии-II».  Ханнес спускает парус, перешагивает через борт пироги и идет к берегу. Его шатает. К нему бегут люди…

Две недели доктор Линдеманн провел на острове, который казался ему настоящим раем, а потом отправился на Гаити. Так было задумано с самого начала, значит, так тому и быть. В 10 милях от порта Жакмель, где он предполагал завершить свое путешествие, его настиг шторм – яростный, как бешеная собака. Девять дней Ханнес сражался со стихией — и победил.

— Доктор Линдеманн, мы вас ждали!

Такими словами приветствовал его представитель портовых властей, когда Ханнес подвел пирогу к пирсу. Линдеманн заставил себя улыбнуться. Он был против всей этой суеты, против шумихи, но, видно, не судьба. Куда ему с его секретностью против газетчиков, раструбивших о его прибытии на Санта-Крус и намерении плыть на Гаити.

— Здравствуйте, — сказал он. – Вот и я.

Сам себе господин

На борту сухогруза «Кристаллина» Ханнес и «Либерия-II» прибыли в Гамбург. Ни одна газета не обошла вниманием это событие. Доктор Линдеманн стал «новостью №1». Встречи с ним добивались не только журналисты, но и политики, заботящиеся о своем имидже, и ученые, озабоченные проблемами куда более серьезными – сохранением жизни моряков, потерпевших кораблекрушение. Вот только встреча с Аленом Бомбаром так и не состоялась… Да и к чему она, если они стали непримиримыми противниками.

Читайте также  Александр Ф. Скляр. На перекрестке ста пятнадцати морей

Исходя из своего опыта, доктор Линдеманн указывал на недопустимость употребления морской воды. Следуя наставлениям Бомбара, во время плавания вдоль берегов Африки он ежедневно выпивал по поллитровой кружке забортной воды, и в результате уже на второй день у него стали опухать ноги. Массаж, специальные упражнения – ничего не помогало. Стоило же ему прекратить питье горько-соленой влаги, как самочувствие улучшилось, пропала апатия, а ноги перестали опухать.

— В литре океанской воды, — говорил Линдеманн, — растворено тридцать пять-тридцать шесть граммов солей натрия, магния, кальция и многих других элементов.  Резкое увеличение концентрации солей в крови и тканях человека губительно, и смерть может наступить даже раньше, чем от обезвоживания организма.

— Вы пробовали выжимать жидкость из пойманной рыбы? – спрашивали его.

— Да, и у меня ничего не получилось. Зато теперь я знаю, что в океане не так-то уж трудно заполучить килограмм рыбы в день. А это около 1000 калорий! Конечно, этого мало для здорового человека, но этого достаточно, чтобы предотвратить истощение.

— А что вы скажете о переохлаждении?

— Мою пирогу постоянно захлестывало волнами, порой я целыми днями сидел в воде. И я полагаю, что в морях тропического пояса опасность переохлаждения невелика.

— Так что же главное, что прежде всего требуется, чтобы выжить в океане?

— Хороший корабль, — усмехнулся Линдеманн. – Если же речь идет потерпевших кораблекрушение, самое важно – психологическая устойчивость, вера в свои силы. Готовясь к плаванию, я тщательно подготовился в физическом, техническом и навигационном плане, но психика моя была уязвима, а именно она отказывает быстрее, чем тело. Несколько раз я был в таком отчаянии, меня охватывала такая паника, что остается удивляться, как я остался в живых. Именно этот вопрос, как придать психике необходимую устойчивость, занимает меня сейчас больше всего.

Детали доктор Линдеманн опустил. На то у него были свои резоны. Он собирался предпринять новое плавание через Атлантику, чтобы доказать: человек может управлять своим психическим состоянием, воспользовавшись методами аутогенной тренировки.

Он вернулся в Либерию и начал подготовку к новому путешествию с того, что стал внедрять в свое подсознание простую формулу: «Я справлюсь!» Он убеждал себя в этом перед сном, он повторял это, просыпаясь утром. И днем — при ходьбе, сидя, во время еды, – он твердил: «Я справлюсь! Я справлюсь!»

Прошло три недели, и внезапно он понял, что действительно справится, причем эта вера была настолько всеобъемлющей, почти религиозной, что для плавания Ханнес решил выбрать совсем уж невозможное плавсредство – обычную складную байдарку.

Во время рейса через Атлантику, эта формула постоянно возникала в его сознании. «Я справлюсь! — шептал он в самые тяжкие минуты, когда и шансов-то на спасение почти не было. – Я справлюсь!» А следом за первой формулой появлялась вторая: «Курс – вест! Что бы ни случилось, курс – вест!» Эта формула работала даже тогда, когда он спал: стоило сбиться с курса, тут же волны начинали нашептывать «Вест… вест… вест…» — и Ханнес просыпался, чтобы вернуть байдарке единственно верное направление. Вест!

Но все это было потом…

На байдарке

Свою байдарку он назвал «Либерия III». Длина ее составляла 5,2 метра в длину, вес – менее 25 килограммов. При всем при том она несла две мачты, на которых поднимались два паруса: грот в 3 квадратных метра, и бизань площадью около 1 квадратного. метра.

Перед началом рейса Линдеманн весил 200 фунтов. Плюс необходимый груз: 17 фунтов съемочной аппаратуры и пленок, 18 фунтов экипировки, 200 фунтов съестных припасов, а также медикаменты, секстант, морские карты, якорь, запасные паруса, весла, рули, материалы для ремонта, рыболовные снасти, наконец, печка…И все это предстояло как-то впихнуть в байдарку! Как ему это удалось, Ханнес позже и сам не мог объяснить.

Впрочем, от портативной печки он избавился в первый же день плавания, 20 октября 1956 года, через несколько часов после того, как покинул гостеприимную гавань Лас-Пальмаса. Печка вспыхнула в его руках, и Линдеманн выбросил ее за борт. Туда же, в океан, два дня спустя отправилась часть консервов и кое-какое снаряжение, потому что перегруженная лодка плохо слушалась руля.

На второй день плавания выяснилось, что полотнище, прикрывающее байдарку сверху, пропускает воду. И не только: солнце расплавило смолу, которой Линдеманн пропитал полотно, и раскаленные капли обжигали ноги.

Затем… Хотя дадим слово самому мореплавателю.

4-й день, 23 октября. Погода улучшилась. В полдень – час гигиены. Проявляя чудеса эквилибристики, я раздеваюсь и подставляю кожу лучам солнца. Блаженство! Одежду пересыпаю тальком…

6-й день, 25 октября. Утром обнаружил бутылку апельсинового сока, которую спрятал в лодке мой друг, а днем – кузнечика, вцепившегося в мачту. Чем я его буду кормить?..

9-й день, 28 октября. Солнце неумолимо. Прячусь от него в тени паруса. На рыболовный крючок попался дельфин. Добил его ножом, выпил кровь и съел печень. Мяса хватит на несколько дней. Консервы подождут…

10-й день, 29 октября. Сила ветра 30 узлов. Огромная волна захлестнула лодку, на большее ее не хватило. Что может сделать блохе слон? Сила моей лодки в ее слабости…

14-й день, 2 ноября. Ночью впервые воспользовался услугами плавучего якоря, потому что нестерпимо хотелось спать. Какое это счастье – выспасться!..

18-й день, 6 ноября. В полдень измерил пульс: 48 ударов в минуту. В последние две ночи было 34 удара. Очень хочется тортика со взбитыми сливками…

22-й день, 10 ноября. Пересек тропик Рака. Ветер рябит серые волны, его порывы закручивают водовороты, иногда мне представляется, что именно так должен выглядеть ад…

23-й день, 11 ноября. Птиц все меньше, а рыбы — больше. Поймал спинорога. Когда ел эту невзрачный рыбешку, заметил, что из моих десен сочится кровь. Пора принимать витамины в таблетках. Ноги покрыты фурункулами. Сделал инъекцию пенициллина…

24-й день, 12 ноября. Появилась акула. Когда она «зависла» в двух футах от лодки, ударил ее веслом по голове. Ни малейшего впечатления. Потом величаво удалилась…

26-й день, 14 ноября. Добыл еще одного дельфина. Его кровь привлекла стаю акул. Одна из них почти размером с «Либерию»…

30-й день, 18 ноября. Половина пути позади. Погода отвратительная. Дождь, молнии. Распухло колено. Беру шприц и вонзаю иглу в коленную чашечку… Выудил из воды бутылку. Она вся облеплена крошечными крабами и ракушками. Крабы оказались на удивление вкусными. Ночью рядом с байдаркой дышали киты. Только бы им не вздумалось поиграть с моей лодчонкой…

32-й день, 20 ноября. Сорвало руль! До утра правил веслом. Шторм оставил после себя мертвую зыбь. Достал запасной руль, зажал его между ног и, не раздеваясь, перевалился через борт. Когда добрался до кормы, меня накрыло волной. В этот момент я как раз перекладывал руль из правой руки в левую. Руль выскользнул. Я нырнул и на глубине примерно четырех метров поймал его. Вынырнул, догнал уплывавшую от меня лодку, и после нескольких попыток закрепил перо руля. Забравшись в байдарку и отдышавшись, наградил себя за подвиг порцией сгущенного молока…

36-й день, 24 ноября. Корабль. Он делает круг вокруг «Либерии». Офицер с мостика спрашивает через мегафон: «Не хотите ли на борту?» — «Нет, благодарю». – «Вам нужна еда?» — «Нет». – «Как вас зовут? Откуда вы?» — Я отвечаю и спрашиваю: «Какие мои координаты?» — «36 ° 28 «долготы и 20 ° 16» широты. Вам точно ничего не надо?» — «Нет». Корабль поворачивается ко мне кормой, и я вижу голландский флаг, название судна и порт приписки. Спасибо, «Блитар» из Роттердама!..

48-й день, 6 декабря. Все тело болит. Это значит, что я жив…

49-й день, 7 декабря. Штормит. Ночью меня тревожат галлюцинации. Кто-то спрашивает, где нож. Я отвечаю, что не знаю. «Так найдите его!» — раздается приказ. Я возвращаюсь в реальность, потому что губы мои шепчут: «Курс – вест!» И нож здесь совершенно ни при чем…

51-й день, 9 декабря. Когда я окажусь в магазине, я обязательно куплю белый хлеб, масло, швейцарского сыра и ветчины, а на десерт будут яблочное пюре, печенье и шоколад. Вообще-то я предпочитаю пирожные с кремом, но в тропиках их не найти…

55-день, 13 декабря. В сумерках вижу красный свет, чуть позже — зеленый. Это корабль, и он идет прямо на меня. Расходимся в 50 метрах. Меня не заметили…

56-й день, 14 декабря. Я очень, очень устал, но когда я увидел тропическую птицу, мне хватило сил закричать: «Ура!» Снова встречаюсь с кораблем. Это танкер «Иглсдэйл» из Лондона. Меня спрашивают, не нуждаюсь ли я в чем-нибудь. «Нет». И все же приятно сознавать, что есть люди, которые готовы тебе помочь…

57-й день, 15 декабря. Галлюцинации возвращаются. Всю ночь разговаривал с маленьким негритенком. Он советовал идти на запад. Я сказал, что туда и направляюсь. Потом меня подбрасывает, бьет обо что-то, и прихожу в себя  уже в воде. Байдарка перевернута. Ее резиновое днище похоже на спину кашалота. Я вползаю на «спину». Появляется мысль: «Неужели конец?», но тут же огненной вспышкой в голове взрываются слова: «Я справлюсь!» На рассвете переворачиваю байдарку и начинаю вычерпывать воду.  К счастью, черпак, компас и фонарь на месте. Но сломана бизань-мачта, паруса изодраны в клочья. Исчез плавучий якорь, фотопленки, оба фотоаппарата, нож, пропали банки с консервами, осталось лишь 11 штук со сгущенным молоком. К счастью, сохранилось немного воды…

59-й день, 17 декабря. Утром поймал большую корифену и почти всю ее съел. Может быть, эта рыба меня и спасла, восстановив потраченные силы. Вечером байдарка снова перевернулась. И снова мне сначала удалось удержаться на ее скользком днище, а потом и вернуть ее на ровный киль. Всю воду вычерпывать не стал. В заботе об остойчивости. Буду сидеть в воде. Это лучше, чем плавать в ней…   

63-й день, 21 декабря. Никаких мыслей, только бесконечная тишина в адский шторм. Но я справлюсь!

66-й день, 24 декабря. Год назад в этот день я увидел землю. Теперь не вижу… Руль опять сорвало. Придется править веслом. Секстант покрылся коркой соли. Я плыву в неизвестность. Может быть, меня пронесло мимо островов? Боже, помоги мне…

70-й день, 28 декабря. Сегодня мой день рождения. Но я думаю не о себе – о праздничном торте.

71-й день, 29 декабря. У меня остались четыре банки молока и уверенность, что я доплыву. Светит солнце. Ветер 5 баллов. Вечером я вижу землю! Я знал, что так и будет. Я знал! Я знал!

72-й день, 30 декабря. На рассвете вижу остров. Его скалы остры и неприступны. Но я узнаю его, мне прекрасно известно, что за этим неприветливым клочком суши скрывается совсем другая земля – благословенная и благоуханная. Так и есть, передо мной остров Саба. А за ним остров Сен-Бартельми. Но я поплыву дальше – к Сен-Мартену. Я войду в порт Филипсбурга! Я сделаю все так, как задумывалось с самого начала. И только тогда я смогу сказать: да, я справился!

"Несколько раз я был в таком отчаянии, меня охватывала такая паника, что остается удивляться, как я остался в живых"

…Филипсбург был сказочно красив. Казалось, лишь безудержное детское воображение способно создать такой город: с пышной тропической зеленью, с маленькими домиками под черепичными крышами. И люди все в белом, все улыбаются…

Читайте также  К 100-летию ВФПС. Перед штормом

Линдеманн хотел вытащить вытащил байдарку на песок пляжа — и не смог. Ноги подгибались. Ему помогли.

— Откуда вы? — спросил один из добровольных помощников.

— Из Лас-Пальмаса.

Мужчина в холщовых штанах и рубахе навыпуск пожал плечами:

— А где это?

— В трех тысячах миль отсюда.

Мужчина недоверчиво прищурился. А сквозь толпу уже проталкивался полицейский.

— Ваши документы?

Ханнес Линдеманн вскрыл водонепроницаемый пакет и протянул стражу порядка пачку бумаг. Тот просмотрел их и вскинул брови:

— Вы хотите сказать, что переплыли океан… на это?

Линдеманн прищурился:

— Эта лодка лучше, чем кажется.

Весть о сумасшедшем, переплывшем Атлантику на байдарке, быстро разносится по округе. Но доктору Линдеманну нет дела до этого. Он лежит на кровати в отеле, куда его сопроводил полицейский. Его кожа еще помнит прикосновение струй воды в душе, его губы помнят вкус кофе и кокосового торта, которым его угостили. Он хочет спать и не может заснуть. Наконец он встает и, стараясь никого не потревожить, выходит на улицу. Спускается по вымощенной булыжником дороге к пляжу. Садится на песок рядом с «Либерией», кладет руку на ее борт. Тихо плещутся волны. Там, в океане, они чаще были злыми, а здесь такие ласковые, нежные… И плеск их – как музыка.

Возвращение в настоящее

— На острове Сен-Мартен я провел два прекрасных дня, а потом установил новый руль и отправился на остров Сен-Томас, — сказал доктор Ханнес Линдеманн и обвел взглядом людей, собравшихся в лекционном зале Немецкого музея в Мюнхене. — Вот, пожалуй и все

— А зачем вы поплыли на Сен-Томас? — раздался вопрос.

— Понимаете. Там жили мои друзья. Еще из Лас-Пальмаса я написал им, что хочу сделать им новогодний сюрприз.

— Удалось?

— Нет. На Сен-Томас я прибыл 3 января 1957 года. К тому же, по их признанию, когда в море показался крошечный парус, они нисколько не сомневались, что это плывет их друг Ханнес. В общем, можно было не торопиться. Но, с другой стороны, тогда было бы не так интересно.

— Так вы еще и романтик?

Доктор Линдеманн помедлил, прежде чем ответить:

— Мне кажется, крупица романтизма серьезному ученому только на пользу. Еще вопросы?

Досье

Ханнес Линдеманн родился 28 декабря 1922 года в пригороде Ганновера (Германия). Под парусами начал ходить еще учась в школе в Ратцебурге. После окончания медицинского факультета при университете в Гамбурге уехал в Либерию, где работал врачом-хирургом. Чтобы проверить, насколько велики резервы человеческого организма, на пироге «Либерия-II» совершил одиночное плавание от берегов Африки до Гаити за 119 дней. Полгода спустя, на этот раз исследуя возможности самовнушения, решил вновь пересечь Атлантику на байдарке «Либерия-III»; путь до островов Вест-Индии занял 72 дня. В книге «Один в море» Ханнес Линдеманн не только рассказал о своих плаваниях, но и обобщил итоги своих экспериментов. В дальнейшем продолжил заниматься наукой, популяризируя аутогенную тренировку по методу берлинского психолога Иоганна Шульца. После переезда в Германию выпустил несколько книг, посвященных этой теме.

Опубликовано в Yacht Russia №34 (9 — 2011)